Несколько лет назад мне позвонил знакомый. Мы пересеклись в одной сложной истории давным-давно, возникло доверие, даже приятельствовали. У него на финальном этапе был кандидат, мой бывший сотрудник, ушедший от меня какое-то время назад. Звонок стандартный: “Слушай, как тебе с ним работалось?”. Таких звонков я получаю 2-3 в неделю. Ответил тогда без эмоций, но тщательно, описал то, что вспомнил. Через неделю узнал, что кандидата не взяли. Я тогда почувствовал нечто. Не вину, не угрызения совести, нет. Скорее первый раз понял, что я вот только что был той самой частью найме, на которой лежит серьезная ответственность. Ведь, по сути, я решил развилку по чьей-то карьере в течение пятиминутного разговора. И может даже на бегу. И может, не очень выбирая слова. То есть решал, разумеется, тот мой знакомый. Но на основании моего авторитетного для него мнения. И никаких механизмов проверки, апелляции, никаких дискуссий.
Что я тогда сказал? Ничего особенного. Не плохое, не хорошее. Просто описал, как все было. Сотрудник был не хам и не вор. Уходил тихо, без скандалов. Но в его уходе была одна деталь, штришочек. Он перед уходом саботировал передачу проекта и документации, потому что обиделся на отказ повысить оклад. Я не делал из этого истории, но в момент звонка эту деталь не сказать было нельзя. Потому что вопрос в лоб: “А он надежен?», мой ответ мог быть только один. Я его и дал, не выбирая жантильных слов, и продолжил разговор. А мой собеседник, когда положил трубку, то в голове все сложил. Через неделю кандидату пришел вежливый отказ с расплывчатой формулировкой. Никакого следа в HR-системах, никакого упоминания моего звонка. Только результат.
Что в этой истории интересного? Я же не давал оценку. Я просто описал реальность. Это и есть вся механика так называемого института репутации: одна короткая история, маленький факт, рассказанный человеком, который видел тебя на и в работе. Никаких формальных рекомендаций, никаких единых баз с прошлыми работодателями, никакого аналога LinkedIn-отзывов. Только телефонный звонок между людьми, которые друг другу доверяют. Это работает жестче любых формальных систем. Формальную репутацию можно оспорить, скорректировать, потребовать удалить. Звонок невозможно ни оспорить, ни увидеть, ни даже заметить. Он не оставляет следа нигде, кроме памяти двух человек. Один из которых принимает решение, базируясь на нечетких, неформальных критериях.
Если ты ушел нормально, просто потому что пути разошлись, я и расскажу нормально. “Сотрудник такого-то типа, сильный там-то, слабее там-то, расстались мирно”. Все. Если ты ушел со скандалом, я скажу про скандал. Не из мести, не из злорадства. Я просто опишу, как было. И этой детали уже достаточно. Чем выше позиция, тем меньше круг и тем плотнее звонки. Топ-менеджмент в отрасли - это не так много, сотни человек, плюс-минус все всех знают. На уровне директора подразделения один сорванный уход закрывает дверь на годы. И не в одну компанию. В отрасль. Самое неприятное в этой механике - ее асимметрия. Уходящий не знает, позвонят ли. Точно позвонят. Тому, кто помнит. И помнит он не общую картину работы, а ту самую деталь финального месяца, которая никак не могла была забыта. Хорошие два года стираются плохой неделей расставания.
После того случая я стал больше думать перед тем, как отвечать на такие звонки. Не врать, не приукрашивать, не покрывать слабых, но аккуратнее выбирать акценты. Перед ответом я теперь представляю, что человек, про которого спрашивают, стоит рядом и слышит каждое слово. Звучит просто, но это меняет мою интонацию и точность моих фраз. Потому что взвешенно сказанная правда и небрежно сказанная правда - это разные вещи, хотя обе формально правда. В этом парадокс негласного института репутвции. Когда формальных правил нет, действуют негласные. И они работают строже любого кодекса. Кто на каком конце звонка окажется в следующий раз, никто заранее не знает.