Продолжим тему LLM в ИТ. Зарисовочка. Четыре утра, разработчик открывает пятого агента. Первые четыре параллельно работают каждый над своей частью системы, один заливает миграцию, второй дописывает тесты к модулю, который третий только что отрефакторил, а четвертый ищет регрессию в модуле, которую пишут все трое сразу. Пятого сеньор открыл, чтобы тот проверил, что натворили первые четыре. Жена в спальне - про нее разраб помнит, но как-то на периферии, как про фичу вне спринта. Год назад с ним работали еще четыре человека. Потом их уволили, потому что “AI ускоряет разработку в пять раз”. С тех пор и правда код стал писаться быстрее. И один человек теперь за пятерых. Как было обещано. Давайте заглянем к нему в голову, что там? Интересно?
Исследователи когнитивных наук еще в середине прошлого века установили, что рабочая память человека удерживает семь плюс-минус два элемента. В девяностые подробно описали, как устроено распределенное мышление в инженерных командах: архитектура системы никогда целиком не живет в одной голове, она распределена между пятью-семью головами, которые синхронизируют модели на стендапах, код-ревью и случайных разговорах у кофемашины. А в нулевые вышла работа про остаточное внимание. Это когда ты переключаешься с задачи А на задачу Б, часть внимания остается висеть на А и продолжает ее обрабатывать в фоне. Эти три штуки по отдельности давно в учебниках. Иронично, что в 2026-м году они впервые встретились в одном графике рабочего дня одного человека.
Разработчик, оставшийся один с пятью агентами, переживает то, что можно назвать коллапсом распределенного мышления. Архитектура, раньше жившая распределено в разных головах, схлопывается в одну. В этой одной рабочая память все еще рассчитана на семь плюс-минус два. Пять параллельных агентов - это пять контекстов по четыре-пять элементов в каждом, итого двадцать-двадцать пять. В три раза выше физиологического потолка. Остаточное внимание висит на всех пятерых одновременно, потому что ни один контекст разработчик не закрывает. Они все живые, все ждут решения. Его мозг работает в режиме, который в авиации описали бы как «за гранью точки насыщения». Только в авиации при приближении к этой точке включают автопилот. А в разработке что делают? Верно, открывают шестого агента.
И тут начинается то, что хочется назвать борделем. Разработчик подписывает коммиты, которых он не прочитал целиком. Его имя стоит в git blame на файлах, архитектурные решения по которым принимал не он, а агент номер три в сцепке с агентом номер один. На разборе инцидента спрашивают, мол, кто это написал, он отвечает “я”, потому что формально да. Внутри при этом живет понимание: “Я не помню, как это решение было принято”. Это не выгорание в классическом смысле бессонных ночей и истерики. Это тонкое, почти научно формулируемое состояние: диссоциация автора от собственного кода. Знаете, в психиатрии есть термин для похожего состояния при хроническом стрессе. Просто его раньше не встречали в совмещении с активной разработкой кода. Надо ли открывать новую рубрику в учебниках по психиатрии специально под это?
В этой зарисовке печально не то, что разработчик выгорает. А то, что со стороны это выглядит как рост производительности. Он делает за пятерых, коммиты идут, системы релизятся, бизнес довольный. А то, что “пять к одному” работает только на дистанции до первого сложного инцидента, то это выяснится тогда, когда этот инцидент наступит. И в этот момент окажется, что спросить уже некого. Человек, который полгода назад держал треть архитектуры в голове, уволен, полгода пасет чужих детей в частной школе. А в офисе сидит один разработчик, у которого открыто пять терминалов, и никто в принципе не может ему помочь разобрать этот инцидент. Хотя, может LLM спросить, он поможет. Правда, эта помощь - еще один контекст, который нужно удержать. Шестой.