Завершаю неделю постов про LLM серьезностью в стиле Свифта. Вторник, четырнадцатое 2076 года, семь утра по московскому. Михаил, двадцать восемь лет, просыпается. Первое, что он делает, как и вся страна, открывает персональный оркестратор двойников. Сегодня их двадцать три. Health-двойник провел ночной аудит сновидений и назначил на завтрак омлет, потому что sleep-двойник зафиксировал недостаток магния. Work-двойник закрыл восемнадцать задач, пока Михаил спал. Romance-двойник час назад установил контакт с двойником жены. Они договорились, что у супругов сегодня легкая размолвка средней глубины, и обсудили, как ее провести, чтобы не навредить brand-двойникам обоих. Жена Елена лежит рядом, но с Михаилом она ни разу не разговаривала за двое суток. Он, впрочем, тоже не пытался. А что тут удивительного? За их разговоры пятый год отвечает family-модератор, обученный на архивах восьмилетней давности.
Михаил работает куратором репрезентации среднего ранга. Его задача - следить, чтобы двадцать три его двойника не противоречили друг другу в публичных проявлениях. Час работы приносит ему триста сорок мегатокенов, и это фиксированная часть дохода. Переменная гораздо крупнее, она поступает напрямую из Центра обучающих образцов: поведенческий слепок Михаила подписан как “материал высокой стилистической ценности” и ежедневно используется для дообучения одной из пятнадцати государственных моделей. Михаил получает деньги за то, что живет, двигается, выбирает еду и злится на жену. Чем более человечно он это делает, тем выше ежедневная выплата. В двадцатых годах этого века люди беспокоились, что AI заменит человеческий труд. Они беспокоились напрасно, но не потому, что не заменил. А потому что не подозревали, что именно станет их трудом. А им стал сам факт продолжающегося существования.
В десять часов утра происходит плановая легкая размолвка с женой. Ее проводит не Михаил и не Елена, а их семейный модератор. Он звонит Михаилу в наушник, голосом, откалиброванным под голос отца Михаила, которого тот последний раз слышал вживую в 2039 году: “Михаил, у Елены повышенный маркер раздражения, вероятно вам стоит проявить тактичность три с половиной минуты”. Михаил проявляет. Его romance-двойник передает результат romance-двойнику Елены. Через семь минут они получают совместное уведомление: размолвка завершена успешно, эмоциональный уровень восстановлен, совместимость увеличилась на 0,4 пункта. Ужин будет из простых блюд, потому что после эмоциональной работы рекомендуется легкая пища. Дочь Ника, трех лет, до сих пор не имеет ни одного двойника. Нормально ли это в 2076-м? Нет, уже нет. Воспитательница в садике сказала, что подобное в ее практике последний раз встречалось в 2054-м.
Вечером Михаил собирается посмотреть фильм. Фильма еще не существует. Когда Михаил дает команду, его cultural-двойник за триста миллисекунд создает сюжет, подобранный под текущее эмоциональное состояние. Актеры - AI-копии знакомых Михаила, согласившихся быть доступными для художественного использования в обмен на мегатокены. Его бывшая девушка из университета играет главную роль. Она снялась в двухстах шестидесяти тысячах фильмов за последний год и даже не знает об этом. Параллельно reading-двойник прочитывает книгу, дописанную другой моделью десять минут назад. В рецензии он заключает: “в целом интересно, но такое уже было”. Михаил соглашается. А что значит “уже было”? Когда было, где было? Не важно.
Перед сном - четырехминутная интеграция дня. Life-двойник суммирует, что Михаил сегодня пережил, и что за него пережили. Михаил смотрит в потолок и ловит тонкое, почти забытое ощущение - легкую растерянность. Он не помнит ни одного слова, которое ему сегодня сказал какой-то человек лично. Он вспоминает, что таких слов, на самом деле, не было. Sleep-двойник немедленно фиксирует всплеск как “индикатор неразрешенного экзистенциального напряжения”. К утру это будет обработано. К следующему вторнику - почти забыто. Просто потому, что помнить такие мелочи уже давно не входит в человеческие обязанности. На то у нас есть отдельная модель.